< вернуться к списку

Краткий обзор основных положений Пекинского договора по аудиовизуальным исполнениям

В июне 2012 года в Пекине прошла Дипломатическая конференция ВОИС (Всемирная организация интеллектуальной собственности, WIPO) по охране аудиовизуальных исполнений, в результате которой странами-участницами был окончательно согласован текст международного договора об охране аудиовизуальных исполнений, получивший название «Пекинский договор по аудиовизуальным исполнениям» (Beijing Treaty on Audiovisual Performances, далее – «Пекинский договор»). 

Назначение данного договора - установить современные минимальные стандарты охраны прав на аудиовизуальные исполнения, как это было ранее сделано в отношении звуковых исполнений в Договоре ВОИС по исполнениям и фонограммам 1996 г., участницей которого является, в том числе, и Россия.  Работа по выработке согласованного текста договора велась почти 12 лет после того, как его принятие «провалилось» на Дипломатической конференции в Женеве в 2000 году.

В 2000 г. в ходе обсуждений, посвященных международному договору, были согласованы 19 из 20 статей, по которым проходили переговоры. В то время не было достигнуто согласие относительного того, должен ли договор по правам исполнителей регулировать передачу исполнителями прав продюсеру и если да, то каким образом.

Пекинский договор устанавливает расширенный по сравнению с Римской конвенцией об охране прав исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций набор имущественных прав, а также предусматривает личные неимущественные права для аудиовизуальных исполнителей, устанавливает минимальный срок охраны в 50 лет, считая с конца года, в котором исполнение было записано. 

Активное участие в работе по подготовке и обсуждению документов Дипломатической конференции приняла Международная Федерация Ассоциаций Продюсеров (FIAPF). Делегация FIAPF, включающая 14 представителей продюсерских организаций из Индии, Канады, Австралии, Китая, США и Нигерии,  внесла значительный вклад в отстаивание интересов киноиндустрии при подготовке окончательного текста Пекинского договора.

Заключительный акт Договора подписали 122 государства (включая Российскую Федерацию) и 48 государств подписали сам Договор (Российская Федерация не подписала). Договор вступит в силу после того, как его ратифицируют 30 правомочных сторон.

Российское законодательство в целом соответствует требованиям Пекинского договора, с определенными отклонениями, в основном, в сторону расширения охраны прав исполнителей. Ниже отмечаются самые важные положения Пекинского договора с точки зрения защиты интересов продюсеров.

1. Порядок перехода прав исполнителя к продюсеру. 

Вопрос о порядке перехода продюсеру прав на аудиовизуальное исполнение был тем «краеугольным» камнем, из-за которого не состоялось принятие договора об аудиовизуальных исполнениях на Женевской Дипломатической конференции в 2000 г. 

Напомним, что в Римской конвенции об охране прав исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций этот вопрос решен однозначно – если исполнитель дал согласие на включение своего исполнения в запись изображений или аудиовизуальную запись все предусмотренные этой конвенцией права исполнителя автоматически прекращаются. 

При рассмотрении договора об аудиовизуальных исполнениях в 2000 г. рассматривались различные варианты решения этого вопроса (уступка прав по закону, как это предусмотрено в Римской конвенции, оспоримая презумпция уступки и пр.), однако соглашение по вопросу так и не было достигнуто. Отметим, что российское законодательство (п. 4 ст. 1317 ГК РФ) вслед за Римской конвенцией, предусматривает, по сути, неоспоримую уступку прав исполнителя продюсеру при заключении договора на создание аудиовизуальное произведение (уступка по закону). Это означает, что при заключении договора исполнитель не может ставить вопрос о сохранении за ним каких-либо прав либо выплаты ему какого-либо особого вознаграждения за их уступку.

В Пекинском договоре достигнут компромисс, состоящий в том, что  вопрос о порядке перехода прав исполнителя продюсеру отнесен к сфере регулирования национальным законодательством. В пункте 1 статьи 12 Пекинского договора предусмотрено: 

«Договаривающаяся сторона может предусмотреть в своем национальном законодательстве, что в случае, если исполнитель выразил согласие на запись своего исполнения в аудиовизуальной записи, исключительные права на предоставление разрешения, предусмотренные статьями 7-11 настоящего Договора [имущественные права – прим. ФТМ], принадлежат изготовителю такой аудиовизуальной записи, осуществляются им или передаются ему, если только исполнитель и изготовитель аудиовизуальной записи не заключат договора об ином, как это определено в национальном законодательстве». 

Формулировка этого положения достаточно размыта, в связи с чем нельзя исключить попытки интерпретировать ее таким образом, что уступка всех имущественных прав исполнителя продюсеру является оспоримой, то есть в договоре между продюсером и исполнителем могут быть определены иные условия. 

Следует отметить, что разработчики части четвертой ГК РФ, в ходе обсуждения этого вопроса на заседании рабочей группы по рассмотрению поправок в проект закона о внесении изменений в ГК РФ ко второму чтению, высказали свое мнение, что менять российское законодательство в этой части не потребуется, поскольку Договор относит решение этого вопрос к компетенции стран-участниц. Такой подход полностью соответствует интересам продюсеров.

2. Право на справедливое вознаграждение.

Одним из важнейших вопросов для создания и использования аудиовизуальных произведений является вопрос о необходимости выплаты авторам или исполнителям некого законного, так называемого «справедливого вознаграждения» за передачу прав и использование аудиовизуального произведения. 

Во многих странах обязанность выплаты подобного вознаграждения предусмотрена законом, в России право на дополнительное вознаграждение при использовании аудиовизуального произведения предусмотрено  только для композиторов (в проекте закона о внесении изменений в ГК РФ, действие этого права распространено также на авторов текста музыкальных произведений с текстом, как это было предусмотрено в Законе РФ «Об авторском праве и смежных правах»).

По этому вопросу в пункте 3 статьи 12 Пекинского договора содержится следующее положение:

«Независимо от передачи исключительных прав, описанной выше, национальным законодательством или индивидуальными, коллективными или другими соглашениями исполнителю может быть предоставлено право на получение роялти или справедливого вознаграждения за любое использование исполнения, как это предусмотрено настоящим Договором, в том числе применительно к статьям 10 и 11 [эти статьи посвящены правам на эфирное и сообщение до всеобщего сведения – прим. ФТМ ].»

Важно подчеркнуть, что Пекинский договор не устанавливает для стран-участниц обязательства для введения в законодательство справедливого вознаграждения за каждое использование исполнения. 

Вместе с тем следует учитывать, что любой международный договор является определенным ориентиром для развития законодательства в сторону повышения уровня охраны прав. Поэтому можно предположить, что в дальнейшем это положение договора может использоваться организациями, представляющими интересы артистов-исполнителей, для продвижения идеи о необходимости введения справедливого вознаграждения для исполнителей при использовании  аудиовизуальных произведений (равно, как для аудиовизуальных авторов).

3. Личные неимущественные права.

Личным неимущественным правам исполнителя посвящена статья 5 Пекинского договора, которая гласит:

(1)Независимо от имущественных прав исполнителя и даже после передачи этих прав исполнитель в отношении своих незаписанных исполнений или исполнений, записанных в аудиовизуальных записях, имеет право:

(i)требовать быть признанным в качестве исполнителя своих исполнений, за исключением тех случаев, когда отсутствие такого признания продиктовано способом использования исполнения, и

(ii)возражать против всякого извращения, искажения или иного изменения своих исполнений, способного нанести ущерб его репутации, с должным учетом характера аудиовизуальных записей. [курсив ФТМ]. 

Отметим, что указанная формулировка почти полностью соответствует формулировке ст. 5 Договора ВОИС по исполнениям и фонограммам. 

Отличие состоит в том, что право на защиту репутации может применяться «с должным учетом характера аудиовизуальных записей». Кроме того, по вопросу применения этого права имеется Согласованное заявление, направленное на исключение злоупотребления правом на защиту репутации исполнителем и защиту интересов продюсера, которое состоит в следующем: 

- с учетом характера аудиовизуальных записей и их изготовления и распространения изменения исполнения, которые осуществляются в процессе обычного использования исполнения, такие, как монтаж, сжатие, дубляж или форматирование, на существующих или новых носителях или в существующих или новых форматах, и которые осуществляются в процессе использования, разрешенного исполнителем, сами по себе не являются изменениями по смыслу статьи 5(1)(ii).  

-  права в соответствии со статьей 5(1)(ii) касаются только тех изменений, которые объективно наносят ущерб репутации исполнителя существенным образом [курсив ФТМ].  При этом также понимается, что простое использование новых или измененных технологий или носителей как таковое не является изменением по смыслу статьи 5(1)(ii).

Следует отметить, что положения российского законодательства, посвященные личным неимущественным правам исполнителей, по нашему мнению, не соответствуют ни Договору ВОИС по исполнениям и фонограммам, ни Пекинскому договору. Особенно важным для киноиндустрии является необоснованное расширение в ГК РФ сферы применения права на неприкосновенность исполнения (аналогичная ситуация и с правом на неприкосновенность произведения, сфера действия которого в ущерб интересам пользователей по ГК РФ гораздо шире, чем по Бернской конвенции). Так, по статье 1315 ГК РФ исполнитель имеет «право на защиту исполнения от всякого искажения, то есть от внесения в запись, в сообщение в эфир или по кабелю изменений, приводящих к извращению смысла или к нарушению целостности восприятия исполнения».

Нам хорошо известна позиция разработчиков по этому вопросу: по их мнению, предоставление почти абсолютной неприкосновенности произведению и исполнению является достижением ГК РФ и направлено на защиту интересов творческих работников; это ни в коей мере не противоречит международным договорам. Поэтому можно предположить, что разработчики не планируют вносить поправки в положения российского законодательства по вопросу о личных неимущественных правах исполнителей в связи с Пекинским договором. 

Однако, учитывая, что Пекинский договор содержит существенную оговорку о том, что право на неприкосновенность должно применяться «с учетом характера аудиовизуальных записей», представляется, что имеется основание для постановки вопроса о необходимости как минимум уточнения в ГК РФ сферы применения права на неприкосновенность исполнения в отношении аудиовизуальных исполнений с учетом указанного положения Пекинского договора и согласованных заявлений к нему.

4. Технические меры защиты.

 Пекинский договор, вслед за Договором ВОИС по авторскому праву и Договором ВОИС по исполнениям и фонограммам, возлагает на договаривающиеся государства обязанность обеспечить надлежащую правовую охрану и эффективные средства правовой защиты от обхода применяемых правообладателями технических мер защиты, ограничивающими действия в отношении исполнений, которые не разрешены соответствующими правообладателем или не допускаются законом (статья 15) [курсив ФТМ].

В связи с применением правообладателями технических мер защиты объектов авторского и смежных прав от неразрешенного правообладателем использования (например, защита от копирования дисков) в теории и практике возник вопрос о том, как соотносится применение технических мер защиты с предусмотренной законом возможностью в определенных случаях использовать объекты авторских и смежных прав без согласия правообладателя (для цитирования, в учебных целях, в интересах людей с ограниченными физическими возможностями и т.д.). Может ли лицо, которое желает воспользоваться установленными законом случаями изъятий из исключительных авторских или смежных прав, требовать от правообладателя снять технические меры защиты либо предоставить доступ к произведению или фонограмме в целях реализации этого законного права?

На эти вопросы помогает ответить Согласованное заявление к рассматриваемой статье Пекинского договора (статья 15), которое гласит: 

«При этом понимается, что ничто в настоящей статье не препятствует Договаривающей стороне принять действенные и необходимые меры, с тем, чтобы лицо могло воспользоваться ограничениями и исключениями, предусмотренными в национальном законодательстве этой Договаривающейся стороны в соответствии со статьей 13, если в отношении аудиовизуального исполнения были применены технические меры и это лицо имеет законный доступ к этому исполнению, при таких обстоятельствах, когда правообладателями в отношении этого исполнения не были приняты надлежащие и действенные меры, с тем чтобы позволить такому лицу воспользоваться ограничениями и исключениями в соответствии с национальным законодательством этой Договаривающейся стороны» [курсив ФТМ]. 

Как следует из этого Согласованного заявления, страны-участницы обязаны принять необходимые меры в целях обеспечения интересов лица, желающего осуществить  предусмотренное законом свободное использование, при соблюдении следующих условий:

- такое лицо должно иметь законный доступ к исполнению (например, купить легальный диск с фильмом);

- правообладатель не предпринимает действенные меры по предоставлению такому лицу возможности воспользоваться изъятиями из исключительных прав (то есть им в добровольном порядке не предприняты меры по обеспечению возможности реализации случаев свободного использования).

Примерно такой подход предусмотрен на уровне европейского законодательства (Директива 2001/29/EC о гармонизации некоторых положений авторского права и смежных прав в информационном обществе).

Напомним, что в проекте закона о внесении изменений в ГК РФ было предложено дополнить статью 1299 ГК РФ о технических мерах защиты положением, обязывающим правообладателей снять технические меры защиты в целях реализации значительного количества исключений из исключительного права:

«4. В случае, когда статьями 1274 и 1278 настоящего Кодекса разрешено использование произведения без согласия автора или иного правообладателя и такое использование невозможно осуществить в силу наличия технических средств защиты авторских прав, лицо, желающее осуществить такое использование, может требовать от автора или иного правообладателя снять ограничения использования произведения, установленные техническими средствами защиты, либо предоставить возможность такого использования по выбору правообладателя.»

Как отмечалось в подготовленном ФТМ отчете о результатах рассмотрения поправок, инициированных киноиндустрией и музыкальной индустрией, на заседаниях рабочей группы, исключить это положение полностью не удалось. Достигнутый с ЦЧП компромисс заключался в том, что эта норма будет применяться при соблюдении следующих условий:

1) лицо должно правомерно претендовать на пользование изъятиями из авторских прав;

2) такое лицо может требовать от правообладателя снять технические меры защиты или предоставить возможность такого использования, если это технически возможно и не требует существенных затрат.

 

Юридическая фирма «ФТМ Энтертейнмент»

02.08.2012

 
Наверх